Накануне старта резиденции для молодых художников KYIV AIR БОЛЬШАЯ ИДЕЯ пообщалась с одним из ее инициаторов, участником кураторской группы Kadygrob & Taylor Art Projects Владимиром Кадыгробом.


Группа Kadygrob & Taylor Art Projects известна тем, что в прошлом году организовала достаточно масштабный, по нашим меркам, фестиваль современной скульптуры в киевском Ботсаду Kyiv Sculpture Project и ряд выставок в публичных пространствах Киева в рамках Pop-Up Gallery.

Собственно, Владимир Кадыгроб и Катерина Тейлор работают исключительно в Киеве и для Киева. Новый проект кураторской группы связан как раз с тем, чтобы развивать в любимом городе арт-среду, только на этот раз метод выбран самый мягкий и «медленный», но, возможно, самый эффективный.


– Расскажите, какой будет ваша арт-резиденция. Вообще, новость об открытии KYIV AIR немного удивила. Ваша кураторская группа обычно занимается продвижением уже вполне состоявшихся, известных художников. Почему вы решили взять новых и неизвестных и на целых полгода посадить их в резиденцию?

– Кто вам такое сказал? Мы не занимаемся продвижением известных художников. Более того, мы не занимаемся продвижением неизвестных художников. У Kadygrob & Taylor Art Projects совсем другая идея. Это платформа, в рамках которой мы с Катей Тейлор делаем проекты и выставки, не преследующие коммерческих целей по продвижению имен. Мы делаем то, что считаем актуальным, для того, чтобы наша киевская культурная среда развивалась.

Это, пожалуй, одна из главных задач – вовлечение людей в процесс, причем в первую очередь тех, кто раньше не интересовался искусством или не понимал его. С другой стороны, мы создаем возможности художникам для репрезентации и развития в Киеве. То есть наша программа направлена на развитие профессиональной среды и на то, чтобы делать Киев интересным и современным. Это наша личная некоммерческая инициатива. Само слово «продвижение» предполагает какую-то финансовую отдачу. Мы делаем это не для того, чтобы получать прибыль. Возможно, такие задачи появятся в будущем, если мы создадим галерею или какую-то иную форму коммерческой институции. Но пока ее нет.

– Ваши проекты в основном связаны с развитием публичного пространства, а тут – резиденция, которая будет полезна только для художников. Или нет?

– Есть масса разных форматов резиденций, но в Киеве не было никаких – по крайней мере, я не слышал. Были резиденции, например, в донецкой ИЗОЛЯЦИИ, со своей спецификой. Это, безусловно, узкопрофильная программа, созданная исключительно для художников. Но все равно в каждом из своих проектов мы предполагаем вовлечение широкого круга людей, зрителей. Поэтому мы хотим, во-первых, саму программу сделать максимально открытой с помощью документации процесса, а во-вторых, будет итоговый выставочный проект, который, собственно, будет открыт для всех желающих. И потом, вы же согласны, что культура и искусство имеют существенное значение для развития территорий и городского пространства?

– Да, несомненно.

– Вот. Поэтому если в Киеве будет повышаться уровень культурной среды и будут появляться молодые художники, у которых будет больше опыта благодаря новым образовательным программам, то как-то косвенно город будет развиваться.

– То есть академических программ не хватает?

– Безусловно. Это и послужило мотивацией. В последнее время было очень много критики по поводу конкурсов и премий, потому что или одни и те же лица выигрывают, или качество работ не очень. Качество – это вообще немного стремный критерий. С другой стороны, можно критиковать и жаловаться, но откуда, собственно, взяться этим художникам, этому качеству?

Ситуацию с Академией изобразительного искусства и архитектуры даже комментировать не хочется, ее прекрасно описывает Оля Балашова (искусствовед, куратор образовательной программы KYIV AIR – прим. авт.), которая там работает. Мы все знаем, что это такое. Других программ особо нет. Вот Культурный проект запустил программу по медиа-арту, но это еще более узкопрофильный проект.

Наша программа – эксперимент. Мы будем пробовать и ждать критики, смотреть, что в итоге получится. В теории можно долго обсуждать, что и как будет работать, но практика показывает: когда начинаешь делать, получается иначе.

 

 

– Вы сказали, что KYIV AIR – ваша личная инициатива. А откуда финансирование?

– Свои первые проекты мы делали за свой счет. Сейчаc у нас уже сложился программный опыт, и люди понимают, что и как мы делаем. У нас как у институции есть круг друзей, который нас поддерживает. Что-то мы делаем своими силами, в чем-то нам помогают. Иногда мы привлекаем спонсорское финансирование, иногда объединяем усилия c меценатами. Сложился круг друзей и партнеров, которые разделяют с нами взгляды и считают, что это важно, и тоже хотят сделать свой вклад, причем без желания получить что-то взамен.

– На кого все-таки рассчитана резиденция? Кого вы ожидаете увидеть у себя?

– Ожидаем видеть людей, которые понимают, что такое современное искусство в глобальном смысле, ищут себя в нем, но еще не имеют своей четкой стратегии. Мы хотим видеть тех, кто в начале своего пути.

– Проекты КТ, особенно те, что касаются Pop-Up Gallery, носят довольно острый социальный характер, и при этом они трендовые, «модненькие». Как вам удается соблюдать баланс?

– Ой, Катя… Не знаю. Это ваша интерпретация. Мы не ставим цель, чтобы они были «модненькими», «умными» или «веселыми», – мы создаем такие проекты, которые считаем интересными и актуальными. Это наше видение современного искусства и наше скромное участие в его развитии.

К сожалению или к счастью, у нас пока нет постоянной программы с Pop-Up Gallery, мы еще не знаем, во что выльется этот проект. Выставка Маши Шубиной проходила в настоящем морском контейнере в самом модном киевском квартале, и в ее работах была связь с местным контекстом. Выставка «Проект» (с Никитой Каданом и Ладой Наконечной – прим. авт.) тоже имела связь с контекстом помещения – старинным особняком, находящимся в процессе реконструкции. Мы стараемся не ограничиваться одним вектором в искусстве и уходить от позиции, что актуально только социально-критическое искусство. Мы хотим показать разные течения. Может быть, пока это не очень четко артикулировано. Но мы постоянно в поиске, и в этом прелесть искусства как сферы человеческой деятельности.

 

Pop-Up Gallery: выставка Маши Шубиной в Киеве

 

– Своими проектами – Pop-Up Gallery и Kyiv Sculpture Project – вы стремитесь развивать публичные городские пространства. На ваш взгляд, принесли ли эти проекты свои плоды? 

– Что касается Pop-Up Gallery, одна из задач проекта – работа с городским пространством. Это может проявляться в ревитализации, придании помещению на некоторое время другой функции или в том, что публичное пространство становится интересней, меняет контекст.

Я давно обратил внимание на огромное пустующее помещение на Льва Толстого – там раньше был автосалон. Мы полгода вели переговоры, хотели сделать там выставку Кадана и Наконечной. Нам отказали под предлогом того, что там что-то откроется. В итоге ничего там до сих пор нет. Это пример того, что в городе достаточно много пустых мест, которые находятся в разных формах собственности, – их объединяет то, что они никак не работают. И их можно использовать с пользой для людей, для искусства, и при этом собственники будут получать пользу для себя.

Когда в недостроенном здании случилась выставка «Проект», я просто устал отвечать на вопросы, сдается ли оно, можно ли купить. Интерес к месту поднялся невероятно. И так происходит с каждым местом, где случаются культурные проекты. Мы не преследуем таких целей, это побочный эффект. Поэтому довольно странно, что так туго идут переговоры.

С KSP другая история. Это более масштабный проект. Там у нас получилось решить конкретные вопросы с территорией. То, что в Ботаническом саду не могли сделать десять лет, решилось за две недели с помощью проекта. В разы была поднята посещаемость Ботсада, не говоря уже о том, что многие узнали, что происходит в Киеве, и это, может быть, немного повлияло на репутацию города.

 

Pop-Up Gallery: Выставка «Проект» Никиты Кадана и Лады Наконечной

 

– В данном контексте интересен вопрос о том, как вы сотрудничаете с властью и бизнесом. Как вы находите с ними общий язык?

– Есть обычные правила коммуникации. Во-первых, нужно уметь слушать и понимать, с кем ты разговариваешь. Если хочешь добиться результата, нужно уметь находить общий язык. Второе правило: чтобы проект состоялся на том уровне, на котором вы хотите, – не идти на компромиссы в профессиональных моментах. Вы можете идти на какие угодно компромиссы, когда речь идет о технических моментах, но если кто-то пытается повлиять на суть проекта, то нужно помнить, что есть неприкосновенная территория, на которую ни при каких обстоятельствах нельзя заходить. Вот два базовых правила, которые мы соблюдаем.

 – А в «Скульптурном проекте» вам кто-то мешал? Пытался изменить концепцию?

– Нет, концепцию никто не хотел менять, но был ряд сложных моментов. Это был первый проект такого формата не только в Киеве, но и на постсоветском пространстве. Тем не менее, самым сложным моментом была вера людей в то, что все получится. Чтобы привлечь Ботанический сад, киевскую администрацию и других партнеров к содействию в обустройстве территории, приходилось длительное время вести переговоры, объяснять, зачем и как все это можно сделать. В итоге все получилось. Абсолютно все организации и службы, с которыми мы общались – а их десятки – сказали, что это феноменально, что они были очень рады помочь и что теперь они совершенно по-другому будут относиться к таким проектам, если что-то подобное произойдет в будущем. Мы рады, что этот лед сдвинули.

Просто если относиться ко всему так, будто все плохо и всем на все наплевать, то ничего не получится, и к вам будут именно так относиться. Если брать на себя ответственность и доказывать, что это стоит того, то есть шанс. Вот у нас получилось.

 

Ботанический сад им. Гришко: до и во время Kyiv Sculpture Project

 

– Расскажите немного про вашу команду. Вас все-таки не двое, как я понимаю? Как у вас распределяются позиции? Кто чем занимается?

– Команда у нас поменялась за последнее время. Сейчас в команде два человека – Леся Васильченко, которая занимается координационной работой и связями с общественностью, и Александра Сажина, которая занимается менеджментом проектов. Но на самом деле мы все мультифункциональны, как того требует время. Еще есть Ярослава Гресь, которая помогает нам с пиар-вопросами, наш почетный арт-директор Андрей Клен, фотограф Андрей Горб, видеорежиссер Рудольф Краевский. И еще достаточно много людей, которые подключаются к нам на проектной основе. КТ – это такая площадка для пассионарных людей, которые хотят что-то менять в нашем обществе, формировать новые ценности через культурное поле, – для кураторов, художников, архитекторов, культурологов, урбанистов, функционеров, бизнесменов, студентов... Мы абсолютно открыты к диалогу и взаимодействию.

– А как вы с Катей между собой распределяете задачи?

– Они сами собой распределяются. Есть проекты, которые каждый из нас предлагает, и мы их обсуждаем. Поверьте, у нас очень много идей. Они сначала проходят нашу внутреннюю критику, а потом кто-то из нас берет на себя ответственность за проект. В итоге реализуются идеи, наиболее релевантные времени и месту. Мы должны выбирать и от многих отказываться, ведь у нас есть лимит энергии, времени и возможностей. Просто есть еще наша работа… А проекты в рамках КТ мы делаем в нерабочее время, правда, иногда на работу времени остается немного.

– А в рабочее время тогда чем вы занимаетесь?

– В рабочее время мы также стараемся оставаться в зоне искусства, и в последнее время это больше получается. Я занимаюсь менеджментом культурных проектов, а Катя работает как арт-консультант.

– На каких условиях художники участвуют в ваших проектах? У них есть финансовая мотивация?

– Участвуют на принципах уважения и партнерства. Искусство в Украине находится в очень непростой институциональной ситуации. Есть момент неопределенности: от отсутствия официальной культурной политики до общей ситуации в стране. Поэтому каждый раз все происходит по-разному, исходя из возможностей и нашего общего c художником видения. Может быть, одна из мотиваций – это дальнейшая жизнь работ: все, что мы делали, имеет продолжение. Мы видим работы из наших проектов на больших программных выставках не только в Украине, они живут без нас, и это очень важно, это значит, что все не зря.

– Вы представляете украинский арт-рынок на мировой сцене. Как на Западе расценивают наших художников?

 – Давайте сначала определимся с терминами, потому что это очень важный вопрос. Есть понятие процесса, а есть понятие арт-рынка, и это две абсолютно разных ситуации. Арт-рынок – это следствие процесса, он имеет свои функции, задачи и участников. В обществе сформировалось убеждение, что успех на арт-рынке – это единственный критерий успешности и вообще мерило для искусства. Это большое заблуждение, и тех, кто этим пользуется, в скором времени ждет большое разочарование.

У нас арт-рынка как такового пока нет, и на сегодняшний день мы к этой сфере причастны лишь косвенно. Мы консультируем некоторых людей, которым интересен вопрос коллекционирования. Возможно, когда-нибудь мы будем более активны на рынке искусства, а сейчас нас больше интересуют другие вопросы.

Да, мы были в Йоркшире, презентовали KSP, показывали видео, обсуждали тенденции, говорили о том, как может развиваться KSP-2014, а также об участии Йоркширского скульптурного парка и других международных институций в этом проекте. Но мы не говорили про рынок вообще.

– Ну а как там восприняли наших скульпторов?

– Очень положительно. Это как глоток свежего воздуха, потому что Украина развивалась совершенно иначе, и у нас нет сформированной институциональной системы. С одной стороны, это минус. Но с другой стороны, на Западе вся система уже давно устоялась, и как это ни странно, им очень тяжело даются любые преобразования. А у нас чистый лист – современной скульптуры нет как понятия. Нет ни одной организации, которая развивает это направление. Нигде этому не учат, нигде об этом не пишут, и KSP –  первый проект, который за это взялся. Так что реакция на проект очень положительная – наших молодых ребят хотят видеть на Западе. То есть на самом деле в Украине все совсем не так уж плохо, нужно просто этим заниматься. Нам действительно есть чем гордиться. 

Наследственная мантия, Суй Цзяньго, Kyiv Sculpture Project
Автор
writer journalist socialworker

Системи фінансових показників, які дають ресурс приймати управлінські рішення

Ідеї учасників, які дані збирати, якою буде башта, виникали та змінювалися майже щодня, а з ними змінювалися й вони самі, і моє бачення, і наші розмови. Але якою б не була башта, вона буде «їхньою». Це буде історія про село, яке нарешті привласнюється, тому що стає їм відоме, власноруч вивчене. Те, що ми знаємо, не може бути відчуженим.