«Я вообще грешна! Помимо всех этих садомазо-штучек я грешу симпатией к социальной иерархии. То есть проблемы коммунизма и равенства всех во всем мире меня не волнуют, мне очень нравится империалистическая иерархия».

Яся Хоменко – одна из самых заметных дизайнеров на украинском пространстве. В 2012 году она стала звездой Mercedes-Benz Kiev Fashion Week, за пару лет создала несколько ярких концептуальных коллекций, и теперь ее платья носят электроклэш-дива Peaches, поп-укр-дива Юля Санина, художница Зинаида Лихачева. БОЛЬШАЯ ИДЕЯ поговорила с Ясей о роли страз и рюш в жизни украинок, о национальной идентичности и кляпах во рту, которые, как оказалось, отражают не только сексуальные предпочтения дизайнера, но и ее симпатию к классовому неравенству.

 

– Учти, Яся, я ничего не понимаю в фешн-индустрии.

– Я тоже мало. Пока что.

 Давай тогда начнем с новостей. Ты принимаешь участие в борьбе за премию Design IT. Какие у тебя ожидания от этого события?

– Сейчас я, честно говоря, готовлюсь к Fashion Scout, а на премию я просто подала эскизы и ничего особо не ожидаю. Премия Design IT – это хорошая возможность получить финансирование на свой показ. Очень классно, что появился такой конкурс, но удивляет, что заявок всего около десяти.

 Почему, как думаешь? У нас что, мало дизайнеров?

– Нет, дело не в этом. На Западе таких конкурсов очень много, без участия в них ничего не достичь. В Барселоне, например, на манговском конкурсе было безумное количество участников, и все они какие-то мозгоеды – очень сложные штуки делают. А в Украине, мне кажется, не хватает информирования людей о конкурсах вне digital-среды.

 Но у нас немало вузов, которые обучают дизайну… Почему оттуда никто не идет на конкурсы?

– Может, до них как-то не доходит. Мне кажется, просто большая часть людей еще неумело пользуется digital-поиском возможностей. Со мной тоже такое было: мне было тяжело понять, куда рассылать фотосессии, как себя правильно подавать. Это с опытом приходит.

image

 Основатель Fashion Scout Мартин Робертс в одном интервью сказал, что «Киев благодаря этому проекту станет ключевой платформой по поиску молодых и талантливых дизайнеров стремительно развивающегося восточно-европейского региона». А ты как думаешь, какие у украинских дизайнеров шансы попасть в эту огромную индустрию на Западе?

– Есть шансы, но для начала нам нужно наладить производство и коммуникацию с производством. То, что молодые дизайнеры могут на Западе, и что могут у нас – большая разница. У нас возможности ограничены. Сейчас пошить красивую одежду не составляет труда, придумать супердизайн – тоже. Мир требует развития технологий. Недавно я увидела, что Ирис ван Харпен печатает одежду на 3D-принтере – у нас мало кто об этом знает.

 Но 3D-принтер  это еще и дорого.

– Да, конечно. Хотя не знаю, сколько денег у ван Харпен, у нас среди дизайнеров тоже есть небедные люди.

 Все-таки проблема в технологии?

– Да, мне кажется, в этом. Большое количество молодых дизайнеров ездят учиться за границу, потому что там есть понимание дела. По себе знаю: сколько бы я ни работала, у меня методы все же немного аматорские. У меня нет собственного производства, я отдаю свои модели то на фабрику, то на индивидуальный пошив, мой офис – это одновременно и мастерская. Поэтому в Украине нет той конкуренции, которая есть на Западе – мы тут все еще аматоры.

 Как-то с твоей подругой Машей Ревой мы говорили о том, что для того, чтобы получить признание, необходимо ехать на Запад – в своей стране успеха на начальном этапе не добиться. А ты как считаешь?

– На Западе есть определенная инфраструктура. Конечно, если хочешь быть известным, могущественным, то туда прямая дорога. Я думаю, что Маша, научившаяся бешеным ритмам и объемам, приедет и даст нам всем перца. Тут надо растасовать всех. При этом у меня, например, совсем другие темпы: по ночам не работаю, никуда не спешу, живу в свое удовольствие.

 Специфика украинской фешн-индустрии такова, что дизайнеры одевают преимущественно селебрити.

– Ну не знаю, насколько их много, этих селебрити… У меня купила несколько платьев Зинаида Лихачева (художница, жена Сергея Левочкина, руководителя Администрации Президента – ред.), а больше так не припомню.

     
  У нас хотят праздника каждый день! Было очень показательно во время Евро-2012: каждую женщину просто бери и на аукцион ставь – все в платьях в пол образца Барби 70-го года. Детей одевали, как подарочных кукол. Я наблюдала все это и поняла, что в этом украинское и есть  
     
image

 Я имею в виду, например, Peaches и солистку The Hardkiss. Ну, неважно. А стала бы ты делать наряды для какой-нибудь Маши из Чугуева?

– Да, с радостью! Конечно! Для меня это важно, это хороший показатель, если мою одежду удобно носить. Peaches сказала, что купила мой комбинезон для того, чтобы в нем ходить за хлебом. И я поняла: вот для чего нужно делать одежду! Чтобы можно было просто в ней выйти за хлебом, в мастерскую или куда-то по делам.

 То есть то, что ты делаешь, вполне могло бы выйти на массовый рынок, так?

– Конечно! Я сделала первую капсульную коллекцию, и вижу, как в ней ходят мои подруги и покупатели на работу. Если я успею все сделать, то в начале ноября выйдет капсула, которая сможет конкурировать с самой Zara.

 А есть ли перспектива у украинских дизайнеров выйти на массовый рынок?

– Мне кажется, чтобы выйти на массовый рынок, нужен большой капитал. Ты обязан иметь свою фабрику, рынок сбыта. Я думаю, у нас все возможно, развивается сообщество, и можно занять сегмент на рынке. Но встает вопрос: как привлечь украинского потребителя? Как объяснить ему, что украинское качество – это не только какая-нибудь фигня с ярмарки, а что это может быть что-то хорошее и интересное.

 Да, это еще вопрос понятия «украинское».

– Очень важно, чтобы потребитель понимал, что нового происходит в Украине.

 В одном из интервью ты сказала: «Меня всегда интересуют те явления, которые влияют на нашу идентичность». По-твоему, влияет ли на идентичность украинцев и украинок та одежда, которая в основной массе продается в моллах и магазинах?

– Да, несомненно. У нас хотят праздника каждый день! Было очень показательно во время Евро-2012: каждую женщину просто бери и на аукцион ставь – все в платьях в пол образца Барби 70-го года. Детей одевали, как подарочных кукол. Я наблюдала все это и поняла, что в этом украинское и есть. Важно, чтобы было красиво, гипертрофированно. И мне очень нравится с этим играться. В коллекции «Империя» я использовала много яркой парчи из Барселоны и нарочито переборщила, чтобы получился такой праздник. Это же классно, что есть блеск! Блеск у нищеты.

 Да, пожалуй, желание одеваться максимально ярко и «богато»  от бедности.

– Да… Но на самом деле я не особо слежу, что происходит в моде – сейчас я больше копаюсь в себе. Недавно спросила у своей сестры Леси (Леся Хоменко – художница, участница арт-группы Р.Э.П.), какие комбинезоны лучше сделать. А она: «А комбинезоны что, в тренде?». И я поняла, что абсолютно выпала из общего процесса. Но мне нравится получать наслаждение от того, что я делаю, и плевать, нравится это другим или не нравится. Мне доказывают, что мне надо куда-то стремиться, что-то делать, что я способна на большее, но меня это не смущает. У меня нет угрызений совести по этому поводу. Мне нравится возможность наслаждаться жизнью и делать что-то для людей. Интересно, что через одежду у меня идет контакт с людьми. Чисто предметный контакт. Меня греет, что я делаю что-то нужное. Или я думаю, что это что-то нужное… Но каких-то карьерных устремлений – покорить Запад и стать известной – у меня нет. Я знаю одну вещь: если ты хочешь стать дизайнером, то отмазка, что у тебя на это нет денег, не считается. Деньги каким-то образом появляются: на маленькую партию, на съемку с одеждой, по чуть-чуть.

 Вернемся к потребителям. Как думаешь, исчезнут когда-нибудь платья с рюшами и топы со стразами?

– А зачем? Это же наша аутентичность. Мне кажется, не нужно, чтобы они исчезали. Хотя сегмент европейской лаконичной моды будет расти. Но рюши меня абсолютно не раздражают и даже нравятся. Когда появляется задание для какой-нибудь рекламы сделать ад-переад, у меня аж кровь закипает: салатовый с розовым! Ну вообще!

 Swickd написали в статье «Модная выжимка Украины», что Яся Хоменко в своем творчестве поднимает гендерные вопросы – кляпы во рту у моделей, покрой, похожий на интимные места. Да ты и сама в интервью говорила, что тебя интересует тема феминизма и эмансипации. Почему ты решила перенести этот вопрос в плоскость моды?

– Никакой эмансипации! Я хочу, чтобы женщина оставалась женщиной, я против эмансипации, хотя и против брака одновременно. Мне кажется, чтобы выжить в мире, необязательно быть агрессивным, надо просто жить, как живешь…

 Все равно, некоторые элементы, вроде кляпов…

– Ну… Я просто люблю садомазохизм! (Смеется). Это не то чтобы отражение какой-то глобальной темы, это просто мои личные предпочтения. Да, я люблю кляпы во рту, кожаные штучки, плетки…

 Но это же никто не будет носить?

– Почему не будут? У меня один купили! (Смеется).

     
  Я почувствовала себя счастливой, когда поняла, что могу выйти на улицу в чем-то ужасном – в обтягивающей майке с люрексом, растянутых штанах. Не нужно себя ограничивать. Главное, чтобы тебе самому было классно носить то, что хочется  
     
image

 На твое творчество влияет твоя семья, окружение?

– Конечно. Просто у меня довольно болезненное мировосприятие. Я вообще грешна! Помимо всех этих садомазо-штучек я грешу симпатией к социальной иерархии. То есть проблемы коммунизма и равенства всех во всем мире меня не волнуют, мне очень нравится империалистическая иерархия.

 То есть с группой Р.Э.П. ты принципиально не дружишь, по идеологическим соображениям, да?

– Да, у нас с Лесей разные идеологические воззрения. Кажется, первая тема, которая меня сильно возбудила, – это колониальная Латинская Америка. Иногда, бывает, надену комбинезон и соломенную шляпу и представляю, что иду по колонии, что я – белый человек, а вокруг – рабы. Мне нравятся социальные игры – это очень весело. Можешь каждый день выбирать какую-то роль. От этого и кляпы, наверное…

Вот скоро у меня будет коллекция о детстве. Мне не хочется, чтобы люди относились к детству серьезно. Просто это такой маленький период в жизни, из которого все хотят поскорее свалить. И это нужно объяснить прежде всего взрослым. Однажды Зинаида Лихачева купила у меня платье и сказала, что будет носить его со своей дочкой. Вот это классно! Не нужно, чтобы платья одевались только на красные дорожки или показы. Выйти за хлебом, надеть перед дочкой, дома ходить – такие важные аспекты жизни, потому что без хлеба ты умрешь, а без показа – вряд ли.

 У нас есть институты, которые учат придумывать одежду. В школе нас более-менее учат просто шить. А одеваться никто не учит – только на каких-нибудь телешоу, куда нормальный человек не пойдет. Вот если бы тебе дали ключи от кабинета и сказали вести занятия по стилю, о чем бы ты говорила детям в первую очередь?

– Знаешь, что важно? Вкус – это очень субъективно. Люди, которые надевают бред-перебред, имеют на это полное право. Мы не можем навязывать им наш вкус. Если нам это не нравится, значит, это только нам не нравится. Может, для кого-то у нас ужасный вкус, и для них мы – в команде зла.

 Тем не менее, мода задает определенные каноны, а эти каноны задают люди, которые обладают неким «универсальным» вкусом.

– Мне кажется, ничего такого нет – эти люди просто более влиятельные, влияют на каких-то писюнов, а те повторяют. Я почувствовала себя счастливой, когда поняла, что могу выйти на улицу в чем-то ужасном – в обтягивающей майке с люрексом, растянутых штанах. Не нужно себя ограничивать. Главное, чтобы тебе самому было классно носить то, что хочется. Разве не это самое важное?

Автор
writer journalist socialworker

Зрозумілі поради, завдяки яким бізнес зможе вийти на краудфандинг, а значить залучити ресурси, підвищити впізнаваність свого бренду та зростити спроможність команди.

Ідеї учасників, які дані збирати, якою буде башта, виникали та змінювалися майже щодня, а з ними змінювалися й вони самі, і моє бачення, і наші розмови. Але якою б не була башта, вона буде «їхньою». Це буде історія про село, яке нарешті привласнюється, тому що стає їм відоме, власноруч вивчене. Те, що ми знаємо, не може бути відчуженим.